История, Как Возникло Древнерусское Государство, История рода Рюриковичей, Старинные Печати, Государственный Герб России: от первых Печатей до наших Дней, Символы и Святыни России в Картинках, Преподобный Феодосий Кавказский, Русские Святые, Как Появились Награды в России, Портреты Российских Царей, Генералов, Изображения Наград, Русские Народные Игры, Русские Хороводы, Русские народные Поговорки, Пословицы, Присловья, История Древней Греции, Чудеса Света, История Развития Флота, Автомобили Внедорожники, Отдых в Волгограде

Меню Сайта

Главная

Как Возникло Древнерусское Государство

Русские князья период от 1303 до 1612 года

Династия Романовых

История России с конца XVIII до начала XX века

История и мистика при Ленине и Сталине

История КГБ от Ленина до Горбачева

История Масонства

Казни

Государственный Герб России: от первых Печатей до наших Дней

Символы и Святыни Русской Православной Церкви

Символы и Святыни России в Картинках

Портреты Российских Царей, Генералов, Изображения Наград

Награды Российской Империи

Русские Народные Игры

Хороводы

Русские народные Поговорки, Пословицы, Присловья

История Древней Греции

Преподобный Феодосий Кавказский

Русские Святые

Чудеса Света

Алгоритмы геополитики и стратегии тайных войн мировой закулисы

Катастрофы

Реактивные самолеты и ракеты Третьего рейха

История Великой Отечественной Войны, Сражения, Нападения, Операции, Оборона

История формирования, подготовка, и выдающиеся операции спецподразделений (спецназа)

История побед летчика Гельмута Липфера

История войны рассказанная немецким пехотинцем Бенно Цизером

Мифы индейцев Южной Америки

История Развития Флота

История развития Самых Больших Кораблей

Постройка моделей Кораблей и Судов

История развития Самых Быстрых Кораблей

Автомобили Внедорожники

Вездеходы Снегоходы

Танки

Подводные Лодки

Туристам информация о Странах

Отдых в Волгограде

Loading

Переписка Ивана Грозного с  Курбским

Любой творец в каждом произведении творит самого себя. И царь Иван IV Грозный в своих литературных и музыкальных произведениях (некоторые из них по сию пору исполняют в храмах Александрова) творил самого себя.

Многие исследователи считают, что Ивана IV прозвали Грозным из-за бесчеловечной, злой натуры и диких дел. Очень немногие уводят этимологию этого слова к слову гроза. Помните, «Люблю грозу в начале мая». А что тут страшного? Ну, была гроза, порезвилась — там спалила избушку, здесь дворец, тут ивушку раздробила. Но так уж ли безвинно резвится славное дитя природы, любимица восторженных поэтов? Да, нет! Одно слово — дитя бесшабашное, впечатлительное, нежное; а в нежности своей часто переходящее в дерзость, ярость, злобу. Талантливое, избалованное и хрупкое дитя; буйное — гроза майская, натура (политического деятеля, художника, человека) царя Ивана Васильевича Грозного.

И в политике, и в литературных произведениях Иван Грозный был весь майский. Он уже почувствовал грозную мощь свою — не как необходимость, а как реальность, и эта реальность рвалась наружу, выплескивалась, подминала под себя, крушила старые каноны (хотя и пользовалась ими при случае), смеялась, дерзила, пугала, заливала смелой фразой необработанные еще нивы и пашни. Творческая мощь Ивана Грозного-писателя бурлила, она — жила, она — дерзала. Она родилась в натуре не только мощной, но царственной — ей дозволялось все.

Она была по майски искренней и злой, надменной и до наивности веселой, высокопарной и светлой, чистой, как умытая ливнем радуга, и подтемленной, запальчивой и простодушной. Она была до такой степени естественной в способах и средствах самовыражения, что некоторые исследователи считают, будто сам творец почти не сознавал себя писателем, художником. Как жил, так и писал, а то и диктовал. Но вряд ли человек, могуче одаренный музыкально и поэтически, обладавший чувством литературного такта, ритма и композиции, имевший близкий к абсолютному «литературный слух», не сознавал себя творцом.

Рукопись послания Андрея Курбского царю Ивану Грозному

Он был царем-творцом, что для тех веков не являлось исключением: вспомним Бабура — азиатского фантома. Да и предшественник его, Хромец Железный, был не без литературных дарований...

Время и пространство — это те вериги, которые носят на плечах и ногах великие мира сего (творцы, поэты, политики) и которые оставляют в душах и сердцах, в творениях и деяниях избранников глубокие метины. Время Ивана Грозного было злым и хитрым, антагонистичным и неистовым.

Рукопись послания Андрея Курбского царю Ивану Грозному

Зарождающейся многонациональной державе нужны были крепкие, мудрые цари, способные брать умом и силой, брать и не отдавать, потому что планете Земля на данном этапе ее жизни понадобились «длинные, жирные молекулы» — царства, империи, султанаты. Но люди сопротивлялись! В них дух язычества, дух вольности прочно сидел. Они бились за вольность насмерть. Одними мечами да копьями, пушками да пытками усмирить их было трудно. Слово человеческое приобретало в этой борьбе особую ценность.

Слово Ивана Грозного было мощным орудием. Во всяком случае он того желал, как творец и как царь. Иначе не объяснить стилистической многосложности его посланий, с удивительной точностью выдержанных в каждом конкретном случае по тональности, словесному ряду, образности, этико-социальной мотивации. Ему удалось в творчестве остаться художником и царем одновременно, что особенно убедительно иллюстрирует его переписка с одним из первых в зарождающейся империи говорящим и пишущем диссидентом — князем Андреем Курбским. В других произведениях Грозный постоянно помнил об этой линии, но там задачи перед ним стояли более приземленные. И каждую задачу он решал, исходя из конкретного человека, к которому направлялось послание.

Как и многие крупные государственники, Иван IV Грозный был хорошим артистом. Он мог нарядиться в баранью шубу, выйти в ней к гонцу крымского хана, прикинуться дурачком и с невинными глазами произнести: «Видишь же меня, в чем я? Так де меня царь зделал! Все мое царство выпленил и казну пожег, дати мне нечево царю!» С литовским же послами он и пошутить мог, чувствуя силу.

Печать государственная малая (двойная кормчая) царя Ивана IV Васильевича с жалованной грамоты 1577г. князю Ивану Юрьевичу Мордкину

И в литературе Иван Грозный часто лицедействует, переодевается, пишет то от имени бояр, то под шутовским псевдонимом «Парфений Уродивый». И стиль письма его меняется от послания к посланию. В переписке с Василием Грязным, оказавшимся в плену у татар, Иван Грозный может и пошутить, вспомнив былые времена и былые застолья. Но шутка у него ядовитая, колкая, не оставляющая пленнику надежд... Без ненужной в данном случае риторики, до обыденности просто, с нарастающим раздражением царь доводит бывшего приближенного до отчаяния, вынуждая молить о пощаде в последующих посланиях Ивану Грозному.

Печать государственная малая (двойная кормчая) царя Ивана IV Васильевича с жалованной грамоты 1577г. князю Ивану Юрьевичу Мордкину

А уж как уверен был в себе Василий Грязной! Одно слово — близкий слуга, добросовестный опричник. Именно ему доверил Иван IV важное дело, дал отряд лучших воинов и отправил в 1573г. в степь с заданием захватить «языков» у татар. Крымские татары принесли много бед русским, трудно бороться с неуловимыми, прекрасно знавшими степь налетчиками! Иван IV пытался разными способами огородить соотечественников от повальной беды, грозящей им с южных степей: и дань платил — лишь бы крымцы не терзали Русь набегами, и воевал. Ему очень нужны были «языки». Хотел он знать о положении дел, о связях степного врага. Василий Грязной готов был послужить царю верой и правдой. Но герою-опричнику не повезло! Неопытный в серьезных военных делах, он попал в плен.

Несколько дней пленник приходил в себя, затем написал письмо царю. Очень бодрое. Я, мол, раб и друг твой, верный опричник, лучший помощник, — порешил в бою несть числа татар, потом шестерых закусал насмерть, многих покалечил, но попал в плен. Герой я, друг твой, любимец, со мной тебе и пировалось в усладу, и... Перегнул палку Василий, слишком возвысил, приблизил себя к Ивану IV. А зачем грозным царям такие слуги, которые могут напомнить повелителю о былых пирах, шутействах и прочих забавах? Разве Грозный разрешал Грязному такие откровения в письмах рассказывать? Разозлился царь, и поиграл с опричником в переписку; поглумился над ним, пожелавшим обменяться на крымского военачальника Дивей-Мурзу! То была литературная, изящно-оформленная крупным мастером игра в кошки-мышки. Кошка устала играть. Грязного выкупили, но больше о нем историки не вспоминают.

Особая роль в понимании внутреннего мира Ивана Грозного принадлежит его письмам к Андрею Курбскому.

Что это? Эпистолярный жанр или публицистика; обвинительная речь на суде времен Цицерона или попытка оправдать деяния свои перед историей; бурливый поток страстей или талантливо скомпонованное письмо? а может быть, крик души? Кто он, Иван Васильевич, в этих письмах: царь смертельно уставшей Страны Рюриковичей или зачинатель нового литературного языка нации, царственной смелостью и природной дерзостью позволивший себе литературно излагать мысли на просторечном, народном, истинно русском языке?

Трон Ивана Грозного. XVI в.

Мудрый государственный деятель (а может быть, изверг рода человеческого?) или художник, не сознающий в полной мере своего истинного предназначения? обыкновенный человек с бедами и несчастиями своими или толстокожий тиран? Ответить на эти вопросы одновременно и просто, и сложно. Можно сказать так: Грозный был и тем, и пятым, и десятым — со всеми своими и непостижимыми противоречиями. Царь был самим собой всегда — и в письмах к Андрею Курбскому тоже.

Трон Ивана Грозного. XVI в.

Иван IV Грозный — политик, государь, призванный судьбой и историей поддерживать и усиливать энергетический вектор силы формирующейся и быстро набирающей мощь нации. Курбский для него не просто болтливый диссидент, но — символ веры для других. Это опасно! Нации, вокруг которой закружились люди и страны Европы, нации почти созревшей для стремительного рывка на восток и на юг, способной родить Империю, диссиденты не нужны. Грозный это прекрасно понимал, он обязан был уничтожить эту заразу, раздавить ее физически и морально. А в таком деле жезлы, пытки и костры не так действенны, как Слово. Грозный бросается в неравную схватку с диссидентом Курбским, не понимая, что тот непобедим, что явление это (а оно зародилось гораздо раньше, еще при Святославе) на Руси не людьми надумано, не личностями, а судьбой. И не в силах Иван Васильевич сокрушить «диссидентство». Не дано — не судьба!

В начале первого послания Иван Грозный в стиле велеречивом, словом церковно-славянским ставит на место себя самого. Высокое место — царское. Православный христианский самодержец. Третий Рим. Прелюдия еще не окончена, но уже расставлены акценты: я — царь православной державы, а ты — изменник, отступник «честного и животворящего креста господня», губитель христиан. Для грубого политика дальше можно было не продолжать: предатель ты, а с таковыми у нас один разговор — на дыбу. Но Грозный не заканчивает послание и терпеливо разъясняет изменнику содеянное им, и, главное, то, к чему приведет предательство: «Аще ти с ним и воевати, тогда и церкви разоряти, и иконы попирати, и християн погубляти». Велеречивость прелюдии быстро уступает место неистовому напору мысли и слова. Политик в царе-творце еще силен, но все образней становится его речь, все больше страсти, душевного откровения от строки к строке. Никаких преград, никаких канонов! Как хочу, так и пишу! Грозный с напряженным терпением продолжает излагать изменнику (да не ему, а тем, кто рискнет повторить его опыт) свою точку зрения, призывая в помощники Священное Писание, историю давнюю и близкую, обильно пересыпая мысли поговорками и пословицами, изречениями мудрецов и пророков.

История давняя учит. История близкая душу теребит, томит. Жизнь Грозного была суровой в годы юности, многое пришлось испытать царственному мальчику, юноше, в том числе и по вине опекуна — Андрея Курбского. И в послании к нему царь не пытается даже остановить себя от разоблачений. Воспоминания детства написаны крепко.

После смерти матери для Ивана IV начались самые страшные годы жизни. Об этом он с неподдельным чувством, на высокой нервной ноте пишет Курбскому. Зачем? Разве нельзя было сухим канцелярским языком пригвоздить предателя к позорному столбу? Конечно же, можно! Но о другом думал Грозный — о самооправдании. Да не перед князем, а перед потомками. Насмотрелся он с юных лет гадости человеческой, одичал, глядя на непрекращающуюся драку людей, бояр да князей, веру в них потерял. Но не окончательно. И в надежде, что письмо дойдет до адресата, писал потомкам, предупреждая и поучая: не теребите детские души, не дразните драчливыми сценами неокрепшие сердца, не разрыхляйте разум, от рождения спокойный, способный взращивать из мудрых зерен добрые плоды. Я, Иван IV Грозный, жизнь свою рассказываю и кричу: берегите детей, если не хотите воспитать из них чудовищ, жадных до крови и драк. Я, во время так называемого «боярского правления» по закону — царь, по положению — беспризорный во дворце, видел сызмальства ужасы жизни.

Очень современен для человечества III тысячелетия честный писатель Иван IV в своем послании к Курбскому и особенно в том месте, где ведет он рассказ о своем детстве. Но на этом разговор с беглым князем не окончен.

И вновь строгий учительский тон, и на каждом шагу стилистические инверсии, образы, навеянные разумом и душой, выражения крепкие и этакие покорно-приторные, страсти восклицательные и вопросительные. Грозный царь хорошо чувствует риторическую волну, умело использует взлеты и падения, ритмику фразы, возможности игры в вопросы и ответы. И все лишь с одной целью: изобличить изменника, нарисовать гнусный образ предателя «християн», державы, детей господних. Ждалось ему это сделать? Несомненно! Но главной цели царь не достиг. Не совладал он с этой страшной для государства болезнью — всепожирающим синдромом диссидентства...

Нет желания оправдывать зверства Грозного — сам зверем станешь, как и пытаться перещеголять тех, кто ругает его, — отупеешь от такого щегольства. Есть сложная биография талантливого человека, волею судьбы оказавшегося на троне. Есть русский язык, именно Ивану Грозному обязанный тем, что музыка и образное великолепие простонародной речи вдруг смело ворвались в литературу, и она волей-неволей приняла простонародную речь в объятия.

Поход на Русь польского короля Стефана Батория

В творческой биографии Ивана IV Грозного есть один печальный штрих: царь не ответил на третье послание Андрея Курбского, датируемое 15 сентября 1579г. Он и не мог ответить, потому что в споре между предателем-диссидентом (прекрасным стилистом, историком, высоко эрудированным писателем!), обвинившем Ивана Грозного в злодеяниях и вынужденном бегстве из страны многих славных князей и бояр и предрекавшем самодержцу великие беды за гнусные его дела, крыть русскому царю было нечем. Беды, действительно, начались.

После прекрасных побед русских войск в Ливонской войне в 1575—1577 гг. ситуация здесь изменилась. Напуганные успехами царя, Польша и Швеция активизировались. В 1579г. пошел в первый поход на Русь польский король Стефан Баторий. Преодолев отчаянное сопротивление противника, он взял Полоцк, а 1 сентября важный стратегический пункт — крепость Сокол. Понимая, что крупномасштабную борьбу государство не осилит из-за истощения финансовых ресурсов, Иван Грозный предложил Польше мир.

Василий Шибанов подал от господина своего Андрея Курбского письмо царю Иоанну IV. 1564 год. Гравюра Б. Чорикова. XIX в.

Василий Шибанов подал от господина своего Андрея Курбского письмо царю Иоанну IV. 1564 год. Гравюра Б. Чорикова. XIX в.

Андрей Курбский знал о положении дел в войне. Тон его третьего послания (и предыдущих двух) был менторским, нравоучительным, поучительным. Вот как он пишет в конце этого послания: «И если погибают цари и властелины, которые составляют жестокие законы и невыполнимые предписания, то уж тем более должны погибнуть со всем своим домом не только составляющие невыполнимые законы или уставы, но и те, которые опустошают свою землю и губят подданных целыми родами, не щадя и грудных младенцев, а должны были бы властелины каждый за подданных своих кровь свою проливать в борьбе с врагами...

А ты еще думаешь, что ради того, о чем даже слышать тяжело и нестерпимо, тебе и воинству твоему будет помогать сила животворящего креста?.. Не губи себя, и вместе с собой и дома своего!

Как говорит Давид: «Любящий неправду ненавидит свою душу», и тем более залитые кровью христианской исчезнут вскоре со всем своим домом!»

Уже из этих фраз ясно, что Андрей Курбский пророчествует царю и всем залитым христианской кровью, его подданным, кару Господню.

Опричнина была уже 7 лет как отменена. И хотя Иван IV продолжал вести политику разрушения, уничтожения уделов и физического устранения Рюриковичей, но о прежних бесчинствах речи быть не могло. Курбский не просто напоминал жестокому самодержцу о его былых преступлениях; он, не чувствуя или не желая чувствовать перемены в жизни страны и ее повелителя, продолжает старую песню: залитые кровью христиане исчезнут. Исчезли же 1 сентября 1579 г. ни в чем не повинные православные христиане — защитники Полоцка, Сокола и других городов. Первый русский «пишущий» диссидент не отреагировал на беды русских.

Для него гибель христиан являлась нормальным явлением... Не потому ли, что многие простолюдины, принявшие опричнину идейно, тоже становились виновными в зверствах собак-грызунов, а значит, и на них распространялась «опала» предателя-князя и его пророчества! Подобные опричнине мероприятия без массовой опоры, без согласия (пусть молчаливого) толпы не проходят. И это молчание народа бесило Курбского. Он считал и народ «залитым кровью христиан», и народу он пророчествовал беду великую.

Ивану Грозному хотелось ответить «злобесному» князю не только обличительным словом, но и делами. Только отвечать ему было нечем! Стефан Баторий взял Великие Луки, Заволочье, Подсошь и другие города, а летом 1581г. объявил главной задачей предстоящих операций взятие Пскова. Иван Грозный послал в город прекрасных воевод и отряд (впрочем, небольшой), но ответить Курбскому так и не решился. Да и последующие его действия говорят о том, что в победу русских царь верил с трудом.

А польский король начал тщательную подготовку к решающему в Ливонской войне походу. В одном из указов он писал, настраивая своих воинов и многочисленных наемников к трудной боевой работе: «Москвитяне, при обороне крепостей, своею стойкостию и мужеством превосходят все прочие нации». Стефан Баторий был не единственным политиком, который с уважением отзывался о русском народе. Секретарь польского короля Сигизмунда II Августа, литовский гуманист Михалон Литвин (Венцеслав Миколаевич) в трактате «О нравах татар, литовцев и московитян», в частности, писал: «Московитяне и татары намного уступают литвинам в силах, но превосходят их трудолюбием, любовью к порядку, умеренностью, храбростью и прочими достоинствами, которыми упрочиваются королевства».

Ни литовский дипломат, ни Стефан Баторий даже не думали, что в XVI в. в Европе и в Азии найдется сила, способная изничтожить дом русского царя, добиться «исчезновения» православных христиан! И только Андрею Курбскому почему-то казалось, что за грехи Ивана IV должны отвечать он сам, весь дом его и все православные христиане.

Почему мечтал об этом беглец? Почему Грозный не ответил на его третье послание? Потому что дела у русских в тот год были плохи! И в случае победы Стефана Батория не мог ли Курбский, сам Рюрикович, мечтать... о восшествии на русский престол? Не являлись ли его письма своего рода «предвыборными лозунгами»? Подобные вопросы жители Пскова себе не задавали. Они по-своему разрешили спор Курбского и Ивана Грозного.

Освобождение Пскова от осаждавших его войск Стефана Батория. 1581г.

Освобождение Пскова от осаждавших его войск Стефана Батория. 1581г.

Польские магнаты поддержали Стефана Батория, выделили средства. Король вооружил 40 000 опытных воинов (поляков и литовцев), а также пригласил со всей Европы еще 60 000 наемников: венгров и французов, датчан и шведов, румын и немцев, шотландцев и австрийцев... Ажиотаж вокруг похода напоминал события прошлых веков, когда папы римские и европейские монархи собирали со всего континента войска для Крестовых походов. К Пскову подошла мощнейшая армия Европы. Город защищали 10 000 обученных ополченцев, 7000 стрельцов и конных и практически все горожане. Руководил обороной князь Иван Петрович Шуйский. Его первым помощником являлся главный воевода города Василий Федорович Скопин-Шуйский. Им помогали воеводы и князья — все из рода Рюриковичей. Огромная роль отводилась дьяку пушечного приказа Терентину Лихачеву, который обеспечивал пушки порохом и ядрами. Дьяки Сульмен Тимофеевич Булгаков и Афанасий Викулин, сын Малыгин, отвечали за хозяйственные дела. Самый важный участок обороны между Покровской и Свинусской башнями возглавлял князь Андрей Иванович Хворостинин.

Первый штурм города, отчаянный и драматичный, окончился для воинов Батория неудачно. Король потерял 5000 человек убитыми, более 10 000 — ранеными. У русских погибло 863 человека, ранения получили 1626 человек.

На следующий день русские принялись восстанавливать разрушенные стены, а Стефан Баторий созвал совет. Его военачальники выглядели обескураженно. Многие еще не остыли от жаркой битвы, многие разуверились в том, что Псков можно взять, но Баторий отступать не привык. Он еще в Польше заготовил несколько сюрпризов, надеясь взять город с помощью какой-либо из хитростей. Не взял он город Псков!

Испытав все методы осады, 17 января 1582г. Стефан Баторий повел свое войско домой. Иван IV не смог воспользоваться победой русских воинов, видимо, потому что плохо знал подданных. Они своим героизмом решили и еще одну задачу, не решенную царем: ответили на третье послание Курбского Ивану Грозному. С Божьей помощью, они пусть и залитые «кровью христианской», отстояли свое право «не исчезнуть», а жить. Причем жить — на веки вечные с Русью!

Между Русским государством и Польшей было заключено десятилетнее перемирие. В 1583г. было заключено трехлетнее перемирие со Швецией. Проиграв Ливонскую войну, Московия потеряла на 140 лет выходы к Балтийскому морю.

Хан Кучум изготовился к прыжку на Казань

Сибирский хан Кучум, сын бухарского эмира, внимательно следил за событиями в Восточной Европе, мечтал отнять у русских Казань. Еще в 1569г. во время упоминавшегося похода османского войска на Астрахань, хан Кучум изготовился к прыжку на Казань. Османы и крымские татары отступили, и он послал в Москву дань в 1000 соболей. Через два года Девлет-Гирей сжег столицу русского государства, и Кучум спровоцировал черемисов и другие племена поднять восстание, обещая им поддержку. В 1573г. его воевода Маметкул перешел через Югорский камень, налетел на русские селения. Узнав о разгроме Девлет-Гирея князьями Хворостининым и Воротынским, Кучум вернул Маметкула в Сибирь и 10 лет ждал, когда дела Ивана IV ухудшатся.

Гибель Ермака, казачьего атамана, руководившего походом на Сибирь. Гравюра П. Иванова. XIX в.

Гибель Ермака, казачьего атамана, руководившего походом на Сибирь. Гравюра П. Иванова. XIX в.

В конце 1570-х гг. у русских начались неприятности в Прибалтике, и хан Кучум отправил царевича Алея в Пермский край. Хан постоянно был готов нанести удар по русским владениям, но даже не догадывался о том, что Белый Царь Иван IV рискнет снарядить войско и отправит его в Сибирь. Однако восточной проблемой Иван IV Грозный занимался постоянно. Еще в 1567г. по его приказу атаманы Иван Петров и Бурнаш Ялычев прошли с дружественным визитом в Китай и описали земли от Байкала до Корейского полуострова. Русских манила Сибирь, в те десятилетия слабая в военном отношении и богатейшая ресурсами. Древние китайцы говорили: «Вода течет туда, где ниже...» Слабая в военном отношении Сибирь с ее необъятными богатствами и возможностью относительно мирными способами осваивать их, являлась именно той низиной, куда, хотел того Иван Грозный или нет, устремился энергетический поток формирующейся империи.

На западных же границах Страны Московии ситуация была прямо противоположной. Союз Литвы и Польши резко увеличил военные возможности Речи Посполитой, поддерживаемой Католической церковью и сильными государствами Центральной и Западной Европы. Во второй половине XVI в. стала усиливаться Швеция. Русские войска одерживали над ней победы, но это лишь раздражало молодого зверя, всегда готового к прыжку.

Странное поведение крымских ханов, в любую минуту способных переметнуться на сторону Речи Посполитой, отрицательно отражалось на балансе сил для Русского государства... История «поправила» желание Ивана IV Грозного выиграть Ливонскую войну. Но в делах восточных история проявила завидную благосклонность к русским, которые стали упрямо внедряться в долины Камы и Двины.

Проникновение русских на восток и на северо-восток

Иван IV Грозный поддерживал это невоенное проникновение русских на восток и на северо-восток. Среди «всельников», селившихся в богатых краях, был и купец Аникин, который согласно легендам, первый стал торговать с зауральскими жителями. Происходил он от ордынца Спиридона. Однажды его схватили татары и пытали страшной пыткой, застрогав беднягу насмерть. Его потомки стали носить фамилию Строгановых, столь известную в России.

Царь обратил внимание на братьев Якова и Григория Строгановых, деятельных и удачливых. В 1558г. призвал их, дал им жалованные грамоты на громадные территории Пермской земли, разрешив осваивать богатый край, возводить крепости и опорные пункты, строить селения, открывать соляные варницы и предприятия по рудному делу.

Строгановы взялись за дело, переманивая «бродяг и бездомников». Вскоре братьям понадобились воины, способные защитить их людей и их труд от набегов кучумовских отрядов. Заручившись поддержкой царя, Строгановы обратились к волжским атаманам — Ермаку Тимофееву, Ивану Кольцо и другим. Их шайки наносили большой вред государству. Иной раз царь посылал на Волгу и Дон карательные отряды, а Ивана Кольцо он приговорил к смерти. Строгановы же обещали им и их казакам не только милость царя, но и возможность разбогатеть и прославиться ратным трудом.

Атаманы приняли приглашение купцов, явились к ним с отрядом в 540 человек.   В июле 1581г. Ермак разгромил Мурзу Бегулия и Строгановы снарядили 840 человек во главе с Ермаком для похода в Сибирь — в ханство Кучума. Три года шла неравная борьба отряда Ермака с войском Кучума, Маметкула и Карачи. Много побед одержали казаки, но, не поддержанные центральной властью, они не могли справиться с многочисленными врагами да на чужой территории в одиночку. Отряд Ермака таял. Кучум заманил Ермака в ловушку, напал ночью на крохотный отряд. Ермак погиб. Но дело он совершил великое: сокрушил Сибирское ханство, развеял над таежными просторами силу хана Кучума и, главное, веру его подданных в свои силы.

Казаки Ермака «прорубили ворота» в богатейшую страну Сибирь. Местные племена, несмотря на громадную разницу в культуре, истории и обычаях, были чем-то удивительно похожи на русских людей. Может быть, потому, что и те, и другие — трудяги, «лесовики»: как русского человека, так и сибиряка невозможно представить оторванным от леса.

Сибирские богатства (мех, дерево, мед, ягода и другие дары леса и могучих рек) укрепляли казну и влияли на все дела русского государства. Сибирь явилась тем самым рычагом, который, опираясь на Югорский камень как точку опоры, стал медленно поднимать Страну Московию над Евразией.

...Умер Иван IV Васильевич Грозный в начале 1584г.

Русские Князья