История, Как Возникло Древнерусское Государство, История рода Рюриковичей, Старинные Печати, Государственный Герб России: от первых Печатей до наших Дней, Символы и Святыни России в Картинках, Преподобный Феодосий Кавказский, Русские Святые, Как Появились Награды в России, Портреты Российских Царей, Генералов, Изображения Наград, Русские Народные Игры, Русские Хороводы, Русские народные Поговорки, Пословицы, Присловья, История Древней Греции, Чудеса Света, История Развития Флота, Автомобили Внедорожники, Отдых в Волгограде
Загрузка...

Меню Сайта

Главная

Как Возникло Древнерусское Государство

Русские князья период от 1303 до 1612 года

Династия Романовых

История России с конца XVIII до начала XX века

История и мистика при Ленине и Сталине

История КГБ от Ленина до Горбачева

История Масонства

Казни

Государственный Герб России: от первых Печатей до наших Дней

Символы и Святыни Русской Православной Церкви

Символы и Святыни России в Картинках

Портреты Российских Царей, Генералов, Изображения Наград

Награды Российской Империи

Русские Народные Игры

Хороводы

Русские народные Поговорки, Пословицы, Присловья

История Древней Греции

Преподобный Феодосий Кавказский

Русские Святые

Чудеса Света

Алгоритмы геополитики и стратегии тайных войн мировой закулисы

Катастрофы

Реактивные самолеты и ракеты Третьего рейха

История Великой Отечественной Войны, Сражения, Нападения, Операции, Оборона

История формирования, подготовка, и выдающиеся операции спецподразделений (спецназа)

История побед летчика Гельмута Липфера

История войны рассказанная немецким пехотинцем Бенно Цизером

Мифы индейцев Южной Америки

История Развития Флота

История развития Самых Больших Кораблей

Постройка моделей Кораблей и Судов

История развития Самых Быстрых Кораблей

Автомобили Внедорожники

Вездеходы Снегоходы

Танки

Подводные Лодки

Туристам информация о Странах

Отдых в Волгограде

Патриарх Никон

Патриарх Никон сын крестьянина Мины. В мае 1605г. в небольшом селе Вельяминове неподалеку от Нижнего Новгорода в семье крестьянина Мины родился сын Никита. Мать его вскоре умерла, отец женился во второй раз. В дом вошла мачеха с детьми от первого брака, и началась для Никиты суровая жизнь.

Она часто била мальчика до крови, кормила его одним хлебом, всячески выгораживала своих детей, баловала их лакомыми кусочками... Мальчик не раз в отчаянии жаловался отцу. Тот ругал жену, она по-бабьи супила брови, выжидала момент и била Никиту без жалости. Мина тоже иной раз бил жену. Она выла под крепким мужским кулаком и мечтала о мести. Стерпев побои, мачеха отыгрывалась на Никите. Однажды он подошел к погребу, хотел забраться туда да поесть что-нибудь.

Мачеха подбежала к нему, с силой ударила голодного пасынка, и тот свалился в погреб. Ушибся головой, потерял сознание, едва выжил. Мина бил ее за это, она выла да взвизгивала, терпела, ждала. Несколько месяцев ждала. Зима пришла лютая. Детям — радость, да не всем! Никита почти не выходил на улицу: одежда была у него плохонькая. Не держала она холод.

Однажды Никита будущий Патриарх Никон  залез от холода в печь погреться. Вернулась в избу мачеха, догадалась, где находится пасынок, наложила в печку дров, зажгла огонь. Никита закричал что есть силы, а мачеха будто оглохла — ничего не слышит. Спасла его бабушка. Пришла она в избу, услышала крик, извлекла дрова из печи.

Отец отдал Никиту учиться грамоте. Мальчик быстро научился читать, но этого ему показалось мало, и он ушел в монастырь Макария Желтоводского, где под руководством одного мудрого старца стал изучать книги Священного Писания. Однажды известный гадатель сказал ему, что он будет великим государем Российского царства. Никита о царствах в те годы не думал. Он усердно читал книги и мечтал о служении церкви.

Прошло несколько лет. Никите сообщили, что его ждет отец, что бабушка тяжело больна. Никита отправился домой, а там его ждали два горя: сначала умерла бабушка, а затем — отец. Никита, видный юноша, небедный человек, женился, был посвящен в приходские священники. Службу он знал, жена досталась ему добрая — казалось, судьба стала благоволить ему.

Московские купцы предложили ему перебраться в Москву. Никита согласился. Счастливая семейка переехала в столицу, которая стала для этого человека пожизненным испытанием. Она испытывала его смертью и властью, золотом и опалой, лестью и презрением, дружбой и изменой, славой и Временем.

Патриарх Никон. Из «Царского Титулярника»

Никон пытался логически завершить поступательное движение Православной Русской церкви к вершинам власти, то есть по примеру Римской создать Русскую Священную Православную империю. Но логика движения Русского государства в XVII в. была несколько иной, чем представлялась она Никону-политику.

Москва испытала Никиту

Сначала Москва испытала Никиту смертью. Умер первый его ребенок. Оплакали, отпели, похоронили, помянули. Священник смирился с судьбой: Бог дал, Бог взял. Вскоре умер второй ребенок Никиты... Бог дал, Бог взял, Ему виднее. Но и третий ребенок умер! Оплакали, отпели, похоронили, помянули. Бог взял... Священник задумался. Ему показалось, что Бог повелевает с женой уйти в монастырь.

Патриарх Никон. Из «Царского Титулярника»

Он дал за жену в Московский Алексеевский монастырь вклад, она приняла постриг, а сам он в 30 лет ушел в Анзерский скит, что на далеком Белом озере. Остров пустынный был, несколько крохотных изб стояли то там, то здесь. Священник Никита постригся в Анзерском ските и принял имя Никон. Ютился он в избушке на каменных ножках, по субботам ходил молиться в церковь. Царь присылал монахам ежегодно небольшое жалование, рыбаки выделяли им часть улова; бедно жили монахи, но на судьбу на жаловались.

Старец Елиазар, начальник скита, взял в Москву с собой Никона, задумав собрать милостыню для новой церкви. Много денег собрали они. Деньги и рассорили их. Появилось между ними недоверие, и Никон покинул скит, перебрался в Кожеозерскую пустынь. Жизнь на островах Кожеозера еще суровее была. Никон отдал в монастырь последнее богатство — две священные книги, поселился на отдаленном острове — подальше от людей, поближе к Богу.

Митра. Дар царя Алексея Михайловича и царицы Марии Ильиничны патриарху Никону в 1652-1653 гг.

Питался рыбой да хлебом, Богу молился и был доволен жизнью своею. Да люди явились на остров, попросили Никона быть игуменом Кожеозерской пустыни. И он согласился. Было ему тогда 38 лет.

Митра. Дар царя Алексея Михайловича и царицы Марии Ильиничны патриарху Никону в 1652-1653 гг.

В 1646г. Никон прибыл, как того требовал обычай, в Москву на поклон к новому царю Алексею Михайловичу, начался его стремительный взлет. Молодому царю понравился игумен, он оставил его в столице и повелел патриарху Иосифу посвятить Никона в архимандриты Новоспасского монастыря. Алексей Михайлович часто вызывал Никона во дворец, подолгу беседовал с ним. Никон проникновенно говорил о волнующих его темах. Царь умиленно слушал его, не замечая, как растет власть архимандрита над ним — монархом. О дружбе Никона и Алексея Михайловича слух понесся по Москве. К бывшему пустыннику люди шли с просьбами, и он охотно передавал их царю. Тот столь же охотно исполнял его просьбы. Слава о Никоне распространилась далеко за пределами Москвы.

В 1648г., когда скончался новгородский митрополит Афанасий, царь Алексей Михайлович пожелал видеть в этом сане, втором по значению в Русской церкви, Никона. Иерусалимский патриарх Паисий, оказавшийся по случаю в Москве, и рукоположил его.

Никон начинает заниматься мерзкими делами

Монарх поручал Никону заниматься и делами мирскими. Данный факт русской истории можно объяснить лишь неосведомленностью молодого царя в истории взаимоотношений светской и духовной властей в Русском государстве, которые обострились в 1430-е гг. после поездки митрополита Исидора, сторонника унии с папской церковью во Флоренцию. Великий князь Василий II некоторое время поддерживал Исидора, считая, что уния освободит Русскую церковь от опеки Константинопольского патриарха. Он устроил митрополиту торжественные проводы, не пожалел богатых подарков для Папы.

Посланник вернулся из поездки и зачитал Василию II папскую грамоту, призывавшую великого князя московского быть митрополитом всея Руси «помощником усердным всею мышцею» за скромную награду в виде «папского благословения и хвалы и славы от людей». Туг-то и прозрел Василий II! Под пятою у митрополита всея Руси ему, потомку Владимира Мономаха, Ивана Калиты и Дмитрия Донского — быть не хотелось. Исидора объявили «неистовым и дерзновенным» еретиком, сместили с должности митрополита всея Руси. Исидор сбежал в Литву. Светская власть в лице Василия II продемонстрировала жесткое желание управлять Русской церковью. В дальнейшем взаимоотношения между князьями (а затем царями) и митрополитами (а затем патриархами) развивались с нарастающим преимуществом первых.

Вскоре после опалы Исидора патриарх Константинопольский принял унию. В Москве называли сей акт отступлением от веры, иномудрствованием и приближением к латинянам. Василий II написал патриарху письмо с просьбой разрешить «свободно нам сотворить в нашей земле поставление митрополита». Ответа князь не дождался, но отступать он не мог: созвал в 1448 г. Собор в Москве и повелел епископам поставить митрополитом всея Руси Иону. На форуме лишь епископ Боровский Пафнутий и боярин Василий Кутузов высказались о незаконности задуманного. Их заключили в «оковы». Иону единогласно избрали митрополитом. В 1459 г. созванный великим князем Собор узаконил и закрепил соборной клятвой этот порядок избрания митрополита всея Руси.

Золотая братина, поднесенная царю Алексею Михайловичу патриархом Никоном

Василий II надежно перехватил инициативу у духовной власти, но она была еще очень сильна, материально подкреплена и авторитетна, чтобы считать борьбу между светской и духовной властями законченной.

Золотая братина, поднесенная царю Алексею Михайловичу патриархом Никоном

Боролись они за свои идеи решительно, но не предавая высшие интересы государства. Многие ставленники московских князей и царей верой и правдой служили им, преследовали (как, например, Иона) «всеми мерами церковной репрессии крамольных князей и бояр, анафемствовали их и требовали от епархиальных епископов строгого проведения анафемы». Хотя были и такие, как новгородский владыка Евфимий, который «отказался применить репрессии против отлученного от церкви Шемяки, скрывшегося в Новгороде».

Мощный удар по материальному потенциалу Церкви нанес Иван IV Васильевич. Но и Грозный-царь, и другие российские монархи всеми способами приподнимали авторитет Русской православной церкви в глазах соотечественников и чужеземцев. Естественно, как Церкви, подчиненной самодержцу. В 1589 г. константинопольский патриарх лично прибыл в Москву, посвятил первого Московского патриарха, признав тем самым Русскую церковь автокефальной. Московская церковь стала национальной, со своим независимым от греков главою, со своими святыми, со своим культом, значительно отличавшимся от греческого; даже своей догматикой, установленной на Стоглавом соборе. Следует напомнить, что московская церковь в течение многих веков проводила богослужение по рукописным книгам — переводам с древнегреческих книг, исполненных разными авторами.

Эта деталь сыграла в XVII в. огромную роль, став поводом к церковному расколу. Именно поводом, но не причиной. Одной из глубинных причин раскола были указы ордынских ханов, поставивших Русскую церковь (как собственника) в более благоприятные нежели все остальные слои русского общества. После сокрушительных ударов Ивана Грозного по материальной базе духовенства, после постановления московского правительства в 1580 г., запретившего давать монастырям «вотчины на помин души» и предписывалось вместо этого делать денежные вклады, а также вообще запрещалось церковным лицам и учреждениям покупать и брать в залог земли, победа светской власти над властью духовной была близка.

Но наступило время правления царя Федора Ивановича при фактическом правлении Бориса Годунова. Затем Смутное время, царствование Михаила Федоровича при фактическом правлении его матушки, а позже — патриарха Филарета. В эти годы постановление 1580 г. бездействовало, а значит, Церковь продолжала укреплять экономические позиции.

До середины XVII в. Церковь еще представляла собой грозного соперника и для бояр, и для самого царя. Поэтому вряд ли полностью справедливо мнение академика Н. М. Никольского, утверждавшего, что «приобретя новый, более ослепительный, чем раньше, внешний блеск, Церковь в области управления и даже культа превратилась, в сущности, в один из московских приказов». Если бы это было так, то в 1649г. при составлении Соборного Уложения не нужно было уделять столь огромного внимания церковным делам и постановлять в главе XVII, ст. 42: «Патриарху и митрополитам и архиепископам и епископам, и в монастыри ни у кого родовых, и выслуженных и купленных вотчин не покупати, и в заклад не имати, и за собою не держати, и по душам в вечный поминок не имати никоторыми делы; и в Поместном приказе за патриархом и за митрополиты, и за архиепископы, и епископы, и за монастыри таких вотчин не записывати; а вотченником никому вотчин в монастырь не давати; а кто и напишет вотчину в монастырь в духовной, и тех вотчин в монастыри по духовным не давати, а дати в монастырь родителем (родственникам) их деньги, чего та вотчина стоит или что умерший вотчине цену напишет в духовной; а буде кто с сего уложения вотчину всю родовую или выслуженную, или купленную продаст или заложит, или по душе отдаст патриарху, или митрополиту, или архиепископу, или епископу, или в который монастырь, и ту вотчину взяти на государя безденежно и отдать в раздачу челобитчиком, кто о той вотчине государю учнет бить челом».

Почему в Соборном Уложении 1649г. дана эта статья? Потому что все, что в ней запрещалось, имело место на практике. А подобная практика материально усиливала Церковь. Поэтому бояре и царь решили секвестировать доходы своего политического (очень серьезного!) оппонента. А значит, утверждение М. Н. Никольского, мягко говоря, несостоятельно. Если бы церковь являлась по своему статусу одним из московских приказов, то хватило бы вполне двух-трех словесных или письменных повелений монарха, чтобы урезать и материальное положение этого «приказа», и его влияние на жизнь страны, а то и просто ликвидировать «приказ». Но Церковь приказом не была и быть не могла! Она являлась одной из трех ветвей власти, но мечтала о большем. Эти мечты имели под собой мощное основание, реальную опору. Именно поэтому в Соборном Уложении 1649 г. вышли статьи, конечной целью которых было размывание этой опоры.

Приведенная статья Соборного Уложения говорит еще и о том, как мудро относились русские законодатели к двум основным богатствам страны: к земле и к народу. Деньги Церковь могла собирать с населения. Но ей строжайше запрещалось собирать земли и людей, обрабатывающих землю. В этом законе была установлена «в качестве общей меры для всех клириков, не только монастырских, но и всех прочих, одинаковая подсудность со всеми остальными людьми по всем недуховным делам», что, естественно, уменьшило доходы Церкви. Более того, в 1650 г. был создан Монастырский приказ, составленный из светских людей. Узнав о Соборном Уложении 1649 г., Никон сделал первый серьезный политический шаг, назвав выдающийся, по сути, документ «бесовским». Друг царя не мог так называть дело, в котором Алексей Михайлович принимал активное участие. Но Никон поступился дружбой монарха, который внешне никак не отреагировал на «грубость» митрополита.

Никон-Нищелюбец

В 1649г. в Новгороде он помогал нищим одолеть голод, выделил в митрополичьем дворе помещение, где ежедневно кормили обездоленных, а один блаженный выдавал нищим еще и по куску хлеба. В воскресные дни от имени митрополита выдавались каждому нищему деньги.

Слава о Никоне-нищелюбце разошлась по Новгородской земле, и не было среди нищих у него врагов. Память нищих не только крепкая и прочная во времени, она имеет чудесное свойство пронизывать невидимыми нитями всех людей — богатых и бедных. И удивительного в этом ничего нет. От сумы и тюрьмы не зарекались во все времена и во всех странах. Никон о славе в тот год не думал, но слава его уже родилась и не почувствовать ее он не мог.

Появились у Никона и враги — в Новгороде и в Москве: потомственные, связанные местническими обычаями бояре, которым не нравилось возвышение бывшего Кожеозерского монаха, его тяга заниматься делами мирскими и давать царю советы. Слишком строг был митрополит. Странно он вел себя. Нищих привечал, и они разносили по Русскому государству вести добрые о нем. Всех заставляя исполнять богослужение со всей строгостью. У него были замечательные певчие, он возил их в Москву, их слушал Алексей Михайлович, и слезы умиления согревали душу русского царя.

В 1650 г. в Новгороде взбунтовался люд. Никон, слишком уверенный в себе, наложил проклятье на всех горожан, чем проявил политическую близорукость. Ни один бунт, ни одно даже самое массовое восстание не втягивает в свой водоворот весь народ. Лишь часть его. Этого Никон не учел. Узнав о незаслуженном проклятии, взбунтовался уже весь город. Бунтовщики избрали в главари некоего Жеглова, которого Никон отправил из своих приказных людей в опалу. Новгородцы наотрез отказали в доверии царскому любимцу.

В Москву прибыли письма от противоборствующих сторон. Бунтовщики обвиняли Никона в жестокости, мздоимстве, пытках. А он писал о том, что мятежники избили его, он харкает кровью, лежит и в ожидании смерти даже соборовался. Царь принял сторону митрополита. Бунт не затихал. И Никон, получив великолепный политический урок, посоветовал Алексею Михайловичу простить новгородцев. Бой с жителями великого города он проиграл, но в глазах всего русского народа Никон себя не скомпрометировал. И авторитет его в глазах царя продолжал расти.

Никон становиться Патриархом

В 1651г. Никон посоветовал царю перенести мощи митрополита Филиппа (Калычева) из Соловецкого монастыря в столицу. Это было непростое дело, зато оно должно было внушить народу мысль о первенстве Церкви и о правоте ее, а вместе с тем обличить неправду светской власти, произвольно посягнувшую на власть церковную. Царь не испугался этого, Никон отправился в Соловецкий монастырь с грамотой, в которой «живущий на земле царь» обращался к «небесному жителю».

Во время путешествия Никона в Москве скончался патриарх Иосиф. Алексей Михайлович предложил Никону возглавить патриаршую кафедру. Тот долго отказывался. Царь в Успенском соборе при народе стал низко кланяться Никону, умолял со слезами на глазах принять патриарший сан. Но Никон был строг и сдержан. Он уже поверил в правдивость предсказания сельского гадателя в далеком детстве.

Патриарх Никон с клиром. XVII в.

Он хотел стать «российским царем». «Будут ли меня почитать как архипастыря и отца верховнейшего и дадут ли мне устроить Церковь?» — грозно спросил молодого царя пожилой митрополит. Все низко поклонились ему: все-то мы сделаем, как ты хочешь, только стань патриархом! Никон совершил грубейшую ошибку: он вынудил самодержца прилюдно лить слезы и унижаться перед ним.

Патриарх Никон с клиром. XVII в.

Никон строго смотрел на людей. Царь, бояре и духовенство дали клятву. Он поверил в ее искренность и непорочность, запамятовав о том, как мало на Руси было выполненных клятв. 25 июля 1652 года Никон стал патриархом всея Руси. По старому обычаю он первым делом занялся строительством своего монастыря неподалеку от Валдайского озера. Обитель была названа Иверской в честь Иверской иконы Божией Матери, скопированной по заказу патриарха с одноименной иконы на Афоне. С этим делом Никон справился быстро.

Второе дело для Никона

Второе дело для Никона было сложнее. Еще во времена Максима Грека священнослужители обратили внимание на разночтения в русских церковных книгах, на отличие их от греческих оригиналов. И обряды Русской церкви отличались от обрядов Византийской церкви.

«1. В тексте церковных книг была масса описок и опечаток, мелких недосмотров и разногласий в переводах одних и тех же молитв. Так, в одной и той же книге одна и та же молитва читается разно: то «смертию смерть наступи», то «смертию смерть поправ». Из этой массы несущественных погрешностей более вызывали споров и более значительными считались следующие: 1) Лишнее слово в VIII числе Символа Веры, — «и в Духа Св. Господа истиннаго и животворящаго»...

2. Наиболее выдающиеся отступления нашей церкви от Восточной в обрядах были таковы: 1) проскомидия совершалась на 7 просфорах вместо 5; 2) пели сугубую аллилуйя, т. е. два раза вместо трех, вместо трегубой; 3) совершали хождение по-солон, вместо того, чтобы ходить против солнца; 4) отпуск после часов священник говорил из царских врат, что теперь не делается; 5) крестились двумя перстами, а не тремя, как крестились на Востоке, и т. д.».

С. Ф. Платонов и другие историки считали, что «отступления Русской церкви от Восточной не восходили к догматам, были внешними, обрядовыми».

Перед тем как проследить основные вехи начала раскола в Русской Православной церкви, следует подчеркнуть, что Никон не являлся инициатором реформ. Патриарх Паисий Иерусалимский в 1649г., митрополит Назаретский Гавриил в 1651г., патриарх Константинопольский в 1652 г. побывав в Москве, указывали, что в русских церковных книгах и в литургии есть требующие исправлений неточности. Посланный на Восток Арсений Суханов после 4-летнего путешествия вернулся в Москву и в сочинении «Проскинитарий» подтвердил обоснованность претензий столпов Православной церкви.

Загрузка...

Никон отыскал в патриаршей библиотеке грамоту об утверждении патриаршества, в которой кроме прочего было сказано о необходимости исправления текстов и обрядов Русской церкви по образцам Византийской церкви. Проблема назревала давно, и ее нужно было разрешать. И одной из причин, побудивших царя Алексея Михайловича вознести Никона, человека без роду без племени, на вершину духовной власти, было... именно рядовое происхождение бывшего Кожеозерского монаха.

Первая церковная реформа

В 1653г. Никон начал проводить церковную реформу, заменил в одной из молитв 12 на 4 земных поклона. Это было сделано будто бы для того, чтобы посмотреть на реакцию оппонентов. Она последовала тут же. Московские священники во главе со Стефаном Внифатьевым, Иваном Нероновым и Аввакумом, пользовавшимся влиянием в царском дворце при патриархе Иосифе, но утратившим свои позиции, объявили нововведение Никона еретическим и подали на него челобитную царю. Алексей Михайлович поддержал патриарха. Борьба Никона с противниками быстро разгорелась, хотя раскола еще не было.

Боярыня Морозова посещает протопопа Аввакума в заключении

На духовном Соборе протопоп Неронов вступился за незаслуженно оговоренного по доносу Логгина. Защищая его, он не сдержался и сказал все, что думает о Никоне. Неронова сослали в монастырь. Аввакум, человек потрясающей силы духа, переругался со священнослужителями Казанского собора и отправился молиться в небольшой сарай, громко повторяя, что иной раз и конюшня лучше церкви. Его сослали в Тобольск.

Боярыня Морозова посещает протопопа Аввакума в заключении

Никон понял, что одними приказами задуманное дело он не завершит, а лишь наживет себе врагов. Поэтому он решил созвать в Москве в 1654 г. духовный Собор. Алексей Михайлович поддержал его. Собор постановил послать в Константинополь 26 вопросов по интересующей Москву проблематике.

Патриарх Паисий ответил: «Не следует и ныне думать, будто наша православная вера развращается от того, если один говорит свое следование немного различно от другого в несущественных вещах, лишь бы только согласовался в важнейших, свойственных соборной церкви». Далее следовало строгое поучение, в котором патриарх Константинопольский отчитывал патриарха Московского за многочисленные нарушения, допускаемые в православных русских церквах и изъявлял желание, «чтобы все это исправилось».

Никон вновь созвал Собор, пригласив Антиохийского патриарха Макария, Сербского патриарха Михаила и молдаванского и никейского митрополитов, которые прекрасно воспользовались предоставленной возможностью указать русским православным на их серьезные ошибки и возвысить тем самым себя лично над русскими священнослужителями. Особенно выделялся в хоре важных учителей голос Макария. Он решительно заявил, что «мы приняли предание изначала веры от св. апостол и св. отец и семи соборов творить знамение честного креста тремя первыми перстами десной руки, и кто из христиан православных не творит крестного знамения по преданию восточной церкви, сохраняемого от начала веры до сих пор, тот еретик и подражатель арменов; того ради, мы считаем такового отлученным от Отца и Сына и Св. Духа и проклятым».

Митра, присланная из Греции патриарху Никону

Никейский митрополит был еще строже, но сказал, что на тех, кто крестится двумя перстами, а не тремя, «пребудет проклятие трехсот восьмидесяти св. Отец, собиравшихся в Никее, и прочих соборов».

Митра, присланная из Греции патриарху Никону

В Москву прибыл вторично посланный на Восток Арсений Суханов. Он доставил в столицу около 500 древних фолиантов, и Никон, официально поддержанный Византийской церковью, организовал из киевских и греческих священнослужителей группу по исправлению книг. Казалось, он все делал верно. В 1655г. вышла первая исправленная книга «Служебник». Работу зачитали на Соборе, ее одобрили патриарх Макарий и митрополит Сербский Гавриил.

Никон занялся исправлением обрядов. В Москву дошли слухи о том, что многие русские люди недовольны нововведениями. Никон никак не реагировал на тревожные вести. Он продолжал реформы, созывая по любому вопросу соборы.

Авторитет Никона, его воля делали свое дело: в 1653—1658гг. серьезных противников нововведений не было за исключением разве что протопопа Ивана Неронова. Сосланный в Спасо-Каменский монастырь, он не прекратил борьбу, восстанавливая людей Севера против патриарха.

Ссыльному протопопу удалось бежать, он прибыл в Москву, скрывался у надежных людей, продолжая борьбу.

Соловецкий монастырь

Соловецкий монастырь

Поддержанный Восточной церковью и Папой Римским, Никон был абсолютно уверен в правильности избранного им пути и в конечной победе. Только этим можно объяснить непростительное для крупного политика пренебрежительное отношение к своим противникам, которые появились у него еще в 1653г., когда московские священники подали царю челобитную «против Никона в защиту двоеперстия, хотя двоеперстие стало возбраняться лишь с 1655—1656 годов».

Да и ропот «снизу» — от прихожан — должен был насторожить Никона, заставить его подкорректировать свои действия... Впрочем, оценивая деятельность Никона-реформатора и последствия его деятельности на этом поприще, необходимо помнить о том, что серьезные религиозные реформы во всех странах и во все времена сопровождались крупными социальными волнениями.

Русский раскол начался, когда Реформация в Западной Европе стала уже угасать. В 1655—1656гг., когда Никон повел борьбу с двоеперстием, в Москве отреагировали на это без лишнего волнения. Поклонники старинной обрядности считали нововведения Никона ересями, патриарх Московский называл еретиками своих противников. У противоборствующих сторон были союзники во всех слоях общества. Сочувствовала старине царица Мария Ильинична Милославская.

Немало противников нововведения было и в других городах, но на открытое возмущение при Никоне не решался никто. Лишь монахи Соловецкого монастыря в 1657г. высказались против реформы, но ни патриарх, ни царь в тот год не подумали о том, какую мощь несет в себе протест монахов и какую роль сыграет эта обитель в деле раскола.

Патриарх Никон приобрел громадную власть

Впрочем, царь в 1657г. больше думал о взаимоотношениях с Никоном, чем о церковной реформе. Патриарх Никон не без помощи царя приобрел громадную власть. Алексей Михайлович, а затем все приближенные и весь народ стали называть Никона не «великим господином», как обыкновенно величали патриарха, а «великим государем», каковым титулом пользовался только патриарх Филарет как отец государя. С каждым днем самомнение и гордыня Никона росли. В Служебнике 1655г. он открыто сравнял себя с царем: «Да даст же Господь им государям (т. е. Алексею Михайловичу и патриарху Никону)... желание сердце их». Это не могло не подействовать на царя. Он

был моложе Никона почти на 25 лет. Он обязан был этому человеку многим, Никон был для него старшим другом. Но дружба дружбой, а делить власть с Никоном царь не хотел и не мог. Да и сделать это ему не дали бы бояре, не раз говорившие царю о чрезмерном возвышении Никона.

Летом 1658 г. Алексей Михайлович давал обед по случаю приезда в Москву грузинского царевича Теймураза. На все подобные мероприятия Никона приглашали в первую очередь. Он к этому привык. На этот раз был ошеломлен случившимся — его не пригласили в царские покои. Он очень хорошо знал мягкого Алексея Михайловича, чтобы предусмотреть этот ход царя. Самоуверенность и чрезмерно завышенная самооценка подвели Никона в ответственнейший момент. Он и не догадывался, что те, кто «перехватил» у него из рук царя, взяли и его самого в крепкие руки. И, пользуясь его слабостями, повели патриарха от одной беды к другой, от одного поражения к другому. Всевластный Никон, прошедший, казалось бы, через все испытания и зарекомендовавший себя как истинный патриот православной веры, борец за ее чистоту, умелый организатор и требовательный руководитель вдруг стал делать шаги, которые свойственны избалованным роскошью и безраздельным вниманием детям.

Никон послал своего боярина Дмитрия во дворец, якобы по срочному, не связанному с приемом церковному делу. Грузинский царевич важно шествовал сквозь толпу, дорогу в которой расчищал для важного гостя окольничий Хитрово. Он бил направо-налево палкой, не обращая внимания на саны и чины. Досталось и патриаршему боярину. Тот возмутился: «Я патриарший человек! Напрасно бьешь меня, Богдан Матвеевич!».

«Не дорожись!» — грубо крикнул Хитрово и ударил Дмитрия палкой по лбу. Боярин заплакал и поспешил к патриарху. Тот написал царю письмо с жалобой на Хитрово. Но разве окольничий без ведома царя мог бы так вести себя по отношению к патриаршему боярину? Вряд ли! Этого патриарх Никон не понял. Не знал он, что даже самый верный, самый лучший в мире друг не поделится своей властью.

Алексей Михайлович прочитал письмо с просьбой судить окольничего за оскорбление патриаршего боярина и лично ответил своему другу, что, когда время позволит, он свидится с Никоном. Прошло несколько дней. Дел у царя было много, времени и желания заниматься инцидентом между окольничим и боярином не было.

8 июля, на праздник иконы Казанской Божией Матери царь не прибыл в храм, где патриарх служил со всем собором. А через два дня Алексей Михайлович не явился в Успенский собор, где Никон служил по случаю праздника Положения Ризы Господней. Патриарх посылал к царю людей узнать, что случилось. С ответом явился спальник, князь Юрий Ромодановский, который объявил, что царь гневается на патриарха. Тот спросил о причинах гнева. Из перепалки между спальником и патриархом любому человеку было бы ясно, что царь наконец-то решил стать полноправным самодержцем, он созрел для этого, его поддерживают бояре и что у Никона нет ни одного шанса победить в неравной схватке... Ромодановский поставил точку в споре: «Отныне не пишись и не называйся великим государем; почитать тебя впредь не будем».

Никон был оскорблен, унижен, обижен... лучшим другом! Все его последующие действия говорят, что такого удара он не ожидал. Несколько часов он обдумывал ситуацию и вдруг решил отречься от патриаршества. Близкие и верные люди уговаривали его не гневить царя, слова их заставили призадуматься патриарха. Но слишком он был наивным и искренним и не смог взвесить все «за» и «против», чтобы найти верное решение не очень сложной задачи. Однако он разорвал начатое письмо царю и пошел в Успенский собор.

Отслужив литургию, Никон повелел прочитать собравшемуся люду несколько отрывков из Иоанна Златоуста и вдруг сказал: «Ленив я стал, не гожусь быть патриархом, окоростевел от лени и вы окоростевели от моего неучения. Называли меня еретиком, иконоборцем, что я новые книги завел, камнями хотели меня побить; с этих пор я вам не патриарх». Зашумел народ, не зная, как реагировать на отречение патриарха. А он продолжал говорить гневные слова, но все понимали, что без государева указа дело решенным быть не может. Никон переоделся в ризнице, написал царю письмо, вышел к народу в мантии и черном клобуке и сел на последней ступени амвона.

Царь узнал о случившемся, но в Успенский собор сам не явился, чтобы утешить друга и помочь ему в трудную минуту.

Новоиерусалимский монастырь. Воскресенский собор

Новоиерусалимский монастырь. Воскресенский собор

Алексей Михайлович послал к нему князя Трубецкого и Родиона Стрешнева, еще раз дав понять патриарху, «кто есть кто» в Российской державе.

Началась словесная перепалка. Никон злился, отрицал обвинения в том, что он по собственной воле стал называть себя «великим государем» и т. д. Он нападал неумело, необдуманно. С воинствующей и непримиримой обидой. Закончив спор, Никон вдруг попросил у царя келью. Ему ответили совершенно справедливо, что келий в патриаршем дворе много — выбирай любую и не мешай царю. Проиграв и эту схватку, Никон отправился пешком на подворье Воскресенского монастыря, ждал там два дня доброй весточки от своего младшего (но бывшего!) друга-царя. Не дождался, отписал Алексею Михайловичу письмецо в тонах обиженных и отбыл в Воскресенский монастырь.

Вскоре туда же прибыл и князь Трубецкой, передавший Никону просьбу царя дать всей царской семье благословение, а также благословить Крутицкого митрополита ведать Русской церковью до избрания патриарха. Никон исполнил просьбу царя, и два года занимался устройством монастыря под Волоколамском. Царь относился к Никону с добрым чувством: жаловал Воскресенской обители щедрые вклады, передал ему через верного боярина прощение. Казалось, что у этих людей вновь появилась возможность дружить той скромной дружбой, которая не требует великих подвигов, самопожертвования и самоистязания.

У Никона и Алексея Михайловича вполне могли сложиться подобные отношения, если бы Никон не мечтал о власти. Он мечтал о ней всегда. Даже в те два года в Воскресенском монастыре, когда дни его были заполнены административными заботами. Весной 1659 г. Никон узнал, что Крутицкий митрополит совершил обряд, который мог совершать исключительно патриарх, и тут же написал царю нравоучительное письмо. Царские бояре намекнули Алексею Михайловичу, что Никон опять занимается не своим делом, не имея на то никакого права. Царь намек понял и приказал обыскать бумаги отрекшегося патриарха. Никон узнал об этом и написал царю резкое письмо — отношения между ними стали еще хуже.

Никона удалили в Крестный монастырь на Белом море, а в 1660 г. в Москве на Соборе решено было избрать другого патриарха и лишить бывшего главу Русской Православной церкви архиерейства и священства. Это был суровый приговор! Алексей Михайлович понял, что «судьи» явно перестарались, и передал дело Никона греческим священнослужителям, оказавшимся по случаю (они любили такие случаи!) в Москве. Греки подтвердили приговор. И лишь Епифаний Славинецкий встал на защиту Никона. Этот ученый киевский старец в обстоятельной записке царю привел аргументы, доказывавшие несостоятельность приговора, и Алексей Михайлович вынужден был вернуть Никона в Воскресенский монастырь для продолжения разбирательства сложного дела.

Никон прибыл в Воскресенский монастырь, но здесь его ждали неприятности чисто житейские, к которым вчерашний «великий государь» был абсолютно не готов — тяжбы из-за монастырских земель, клеветнические обвинения недругов... Надежды Никона на свое возвышение с каждым месяцем таяли, а предчувствие надвигающейся беды усиливалось.

Далее>> Суд над Патриархом Никоном

Династия Романовых