История, Как Возникло Древнерусское Государство, История рода Рюриковичей, Старинные Печати, Государственный Герб России: от первых Печатей до наших Дней, Символы и Святыни России в Картинках, Преподобный Феодосий Кавказский, Русские Святые, Как Появились Награды в России, Портреты Российских Царей, Генералов, Изображения Наград, Русские Народные Игры, Русские Хороводы, Русские народные Поговорки, Пословицы, Присловья, История Древней Греции, Чудеса Света, История Развития Флота, Автомобили Внедорожники, Отдых в Волгограде

Меню Сайта

Главная

Как Возникло Древнерусское Государство

Русские князья период от 1303 до 1612 года

Династия Романовых

История России с конца XVIII до начала XX века

История и мистика при Ленине и Сталине

История КГБ от Ленина до Горбачева

История Масонства

Казни

Государственный Герб России: от первых Печатей до наших Дней

Символы и Святыни Русской Православной Церкви

Символы и Святыни России в Картинках

Портреты Российских Царей, Генералов, Изображения Наград

Награды Российской Империи

Русские Народные Игры

Хороводы

Русские народные Поговорки, Пословицы, Присловья

История Древней Греции

Преподобный Феодосий Кавказский

Русские Святые

Чудеса Света

Алгоритмы геополитики и стратегии тайных войн мировой закулисы

Катастрофы

Реактивные самолеты и ракеты Третьего рейха

История Великой Отечественной Войны, Сражения, Нападения, Операции, Оборона

История формирования, подготовка, и выдающиеся операции спецподразделений (спецназа)

История побед летчика Гельмута Липфера

История войны рассказанная немецким пехотинцем Бенно Цизером

Мифы индейцев Южной Америки

История Развития Флота

История развития Самых Больших Кораблей

Постройка моделей Кораблей и Судов

История развития Самых Быстрых Кораблей

Автомобили Внедорожники

Вездеходы Снегоходы

Танки

Подводные Лодки

Туристам информация о Странах

Отдых в Волгограде

Позитивизм и Диалектический Материализм

      Сегодня бытует мнение, будто бы видные советские ученые подвергались репрессиям со стороны сталинских спецслужб из-за того, что могли представлять опасность как потенциальная политическая оппозиция. Потому их «брали» за участие в таких придуманных чекистами организациях как «Промпартия» и «Трудовая крестьянская партия», в таких вымышленных руководителями СССР комплотах как «Военно-фашистский заговор».

И действительно - у советских ученых, включая получавших образование при царизме, не было видимых разногласий со сталинистами по мировоззренческим вопросам. Они признавали позитивизм и диалектический материализм, отказывали Богу в праве на существование, соглашались с необходимостью революционных преобразований мира и верили в силу научно-технического прогресса. Казалось бы, что им делить на этом поле?

      Тем не менее при внимательном изучении вопроса приходишь к выводу: для Сталина и тех, кто во всем следовал вождю, ученые (особенно - работавшие в передовых областях науки) представляли немалую опасность именно как потенциальные реформаторы мировоззрения - основы основ «настоящего коммуниста». Потому что уже к концу 1920-х годов марксистско-ленинский материализм превратился в религию -закостеневшую и реакционную.

Мемориальный материализм

      Чтобы понять, что же такое «диалектический материализм», созданный Карлом Марксом, разрекламированный Фридрихом Энгельсом и развитый Владимиром Лениным, прежде всего следует обратиться к первоисточникам. Наиболее содержательными в этом смысле являются статьи Ленина, посвященные собственно теории Маркса-Энгельса.

      «Марксизм, - сообщал Ленин, - система взглядов и учения Маркса. Маркс явился продолжателем и гениальным завершителем трех главных идейных течений XIX века, принадлежащих трем наиболее передовым странам человечества: классической немецкой философии, классической английской политической экономии и французского социализма в связи с французскими революционными учениями вообще».

      В качестве философа Маркс выступал с позиций материализма - то есть энергично боролся против религии, теологии и всяческой метафизики. Прежде всего он обрушивался с критикой на идеализм Гегеля, хотя именно из работ этого знатного немецкого философа вырастала новейшее диалектическое учение.

      «Для Гегеля, - писал Маркс в фундаментальном "Капитале", - процесс мышления есть демиург (творец, созидатель) действительного У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней».

      В полном соответствии с материализмом Маркса Энгельс писал в своем сочинении «Людвиг Фейербах»: «Великим основным вопросом всякой, а особенно новейшей философии является вопрос об отношении мышления к бытию, духа к природе что чему предшествует: дух природе или природа духу Философы разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, так или иначе признавали сотворение мира, составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма».      

 Маркс (а за ним - Энгельс с Лениным) не только решительно отвергал идеализм в восприятии мира, но и те теории, которые считал недостаточно материалистическими - то есть материализм, в котором допускались хотя бы малейшие уклоны в сторону гипотезы о существовании некоего созерцающего мир существа: Бога или духа. При этом (очень важно!) все трое основоположников резко критиковали старый «вульгарный» материализм. Основным недостатком «вульгарного» материализма они считали механистичный подход к действительности, не учитывающий новейших открытий, сделанных в химии и биологии, в физике и астрономии.

      Ленин не ленился подчеркивать, что «диалектический материализм» - живое учение, которое находится в непрерывном развитии, всё больше познавая объективную реальность.

      «Для диалектической философии, - цитирует он Энгельса, - нет ничего раз навсегда установленного, безусловного, святого. На всём и во всём видит она печать неизбежного падения, и ничто не может устоять перед нею, кроме непрерывного процесса возникновения и уничтожения, бесконечного восхождения от низшего к высшему. Она сама является лишь простым отражением этого процесса в мыслящем мозгу».

      Таким образом, вождь мирового пролетариата не считал, что современные ему научные взгляды являются чем-то вечным и абсолютным - они могут изменяться под воздействием открытий, которые будут совершать ученые по мере изучения окружающего объективного мира.

      Однако после смерти Ленина его мировоззрение возвели в догму. Иосиф Сталин считается одним из самых верных учеников Ленина, и для него идеи вождя российских коммунистов были «священным писанием». Учение Маркса-Энгельса-Ленина оказалось понятно и близко Сталину, и он, по-видимому, остро реагировал на любые новые теории, само появление которых вело к пересмотру основ ленинского мировоззрения. Живой диалектический материализм Сталин превратил в «мемориальный» материализм, не способный к дальнейшему развитию.

С теми, кто не сумел осознать, что ревизия основополагающих взглядов на вселенную и эволюцию более невозможна, расправлялись быстро и жестко. Под карающий меч репрессий попали генетики и кибернетики, астрономы и физики.

Советский плакат «Под знаменем Ленина, под водительством Сталина - вперед, к победе коммунизма!»

Советский плакат «Под знаменем Ленина, под водительством Сталина - вперед, к победе коммунизма!»

      Конечно же, Сталин не мог контролировать весь процесс отсечения новых революционных идей - однако в научной среде нашлось достаточно апологетов мемориального материализма, которые использовали очевидный запрет властей на реформирование мировоззрения для низвержения более успешных и талантливых коллег.

Новый облик «спеца»

      Прежде всего, сталинская идеология навязала научному сообществу новый образ человека с высшим образованием. Советский ученый или инженер не должен был походить на буржуазного профессора, отличаясь от него в «лучшую сторону». Если приглядеться к этому новому образу, то мы увидим, что само его появление несет отпечаток идеализма, против которого так яростно сражался когда-то Владимир Ленин. Однако мемориальный материализм Сталина был не просто еще одним идеалистическим отклонением в материализме - он был религией, в которую должен был уверовать всякий житель СССР.

      Собственно насаждение новой религии было неразрывным образом связано с «культурной революцией» и «великим переломом» 1928-1931 годов, когда происходила не только всеохватная смена кадров в среде интеллигенции (в среде «спецов»), но и полная замена ее культуры.

      Для представителей старой интеллигенции культурная революция означала прежде всего, что они постоянно подвергались клевете и травле.

      Образ дореволюционного «спеца» составлялся, главным образом, на основании трех обвинений. В первую очередь, царские ученые и инженеры объявлялись чистыми теоретиками, не владеющими практикой, проработавшими всю жизнь в кабинете за столом, производя бесконечные ряды чисел и не способные справиться с конкретной машиной. На основании этого исследовательская работа объявлялась ненужной тратой времени и денег.

По мнению сталинистов, царская наука оторвалась от практики и стала самоцелью, лишенной всякой пользы и права на существование. Советские идеологи издевались над научным исследованием и называли его «эмпиризмом», который новый «спец» вынужден преодолевать, чтобы достигнуть «материализма».

Карикатура на старорежимного «спеца»

Карикатура на старорежимного «спеца»

      «Инженерный труд» завел на своих страницах рубрику «Наш паноптикум», в которой клеймились царские интеллигенты - такие, как инженер Красильников из Ленинграда, «специализировавшийся до революции на ловле рыбки в мутной водичке тиражей выигрышных билетов . Теперь он морочит публику предсказаниями погоды не только по дням, но и… по часам. В этом ему якобы помогает красавица-луна и, в частности, отвергнутая давно наукой теория лунных приливов в атмосфере». На шарже Красильников был изображен как лысый старик, сидящий за столом своего кабинета и через окно смотрящий на Луну в подзорную трубу.  

Карикатура на старорежимного «спеца»

      Если в лице Красильникова «Инженерный труд» демонстрировал негодного специалиста, похожего на колдуна в халате с черным котом на полу и с совой на столе, то на примере инженера Черняка была показана другая крайность: бюрократ в костюме, с аккуратно сделанным пробором, чертящий на ватмане сотни маленьких бессмысленных рисунков.

      «Не удивительно, - злорадствовал "Инженерный труд", - что рабочие часто обращаются с инженерами как с мешающими им работать учеными, не разбирающимися в практике…»

      Второй упрек, дискредитирующий интеллигенцию, состоял в утверждении, что многие из них вообще не являются настоящими учеными или инженерами, а были на самом деле - «самозванцами», «лжеспециалистами», купившими дипломы еще в царские времена за границей или выписавшими сами себе документы о высшем образовании.

      «Инженерный труд» сообщал: «Наука шла туго, головы работали медленно, они сидели по 10, 12, 15 и даже 18 лет в институтах и всё равно повторно не сдавали экзамены. Они покупали диплом, который потом защищали».

      К ругательствам «самозванец» и «лжеспециалист» были добавлены названия «спецрвач», «спецгастролер» и «инженер-обыватель».

      В-третьих, большевики пытались оспаривать всякую компетентность «спецов» в оценке социалистического строительства, обвиняя их в аполитичности и безразличии ко всем общественным событиям. По их мнению, без понимания политики и при отсутствии политического взгляда невозможно правильно оценить масштаб грандиозных революционных преобразований, развернувшихся в стране. Нейтральность являлась не только неверием в строительство социализма, но скрывала «вредительство».

      Вся эта массированная клевета была нацелена на то, чтобы осрамить буржуазного «спеца» как реликт прошедшего времени и показать, что его слой лишился преимуществ, что у него отсутствуют необходимые качества для решения задач нового времени. Царский ученый и инженер не понимают новый мир, поскольку не верят в него. А основой социалистического строительства являются не расчеты, а вера!

      Советский специалист представлял собой противоположность старому «спецу». Внешне он не должен был отличаться от рабочего. Если ранее униформа выражала кастовость «спецов» и студентов, то советский специалист должен был выглядеть как рабочий: в рабочем костюме, с шапкой и в кирзовых сапогах. Он должен был стать не теоретиком, корпящим над книгами, а мужчиной, решающим проблемы на месте. Канцелярии с паровым отоплением были ему чуждыми - его место на продуваемой стройке, в грязи, под дождем и снегом.

      Вот как описывал Федор Гладков нового инженера на Днепрострое:

      …       «На пороге встречали производителя работ. От него пахнет скалами, землей, непрерывным трудом, и кажется, что он не знает, что такое теплая, уютная комната, спокойный сон и отдых. Тогда он руководил грабарскими работами по рытью канала для шлюза, теперь в его ведении - скальные работы. О своей работе он говорит с большим смаком, как обжоры о кушаньях».

      Такой инженер относился к стройке не рационально, а чувственно: «Он горячо верит в то, что делает. Он выбрался на гору из недр земли, он был в прошлом подземным рабочим. А поднявшись по ступенькам руководства строительством, он сохранил в себе чувство твердых пород, которые нужно грызть, грызть неустанно, - порода тупо, дико, стихийно сопротивляется и противостоит человеку изо всех каменных сил… Гончаренко говорит о простое машин как о пощечине, он чувствует Магнитку как свою жизнь. Такие как Гончаренко, которые чувствуют Магнитогорск, мыслят Магнитогорском, творят Магнитогорск, раскрывают его смысл всем, всем, всем».

      Отношение советского специалиста к труду должно было полностью отличаться от отношения старого интеллигента: первый понимал свою задачу не как восьмичасовую службу, а как ведение войск в бой.

      Всё социалистическое строительство выражалось в понятиях войны, в которой специалисты занимали посты полководцев, всегда готовых к сражению, отдающих все силы во имя победы, живущих в экстремальных обстоятельствах, подобных фронтовым.

      Начальник Магнитостроя Яков Семенович Гугель описывал Магнитку как «отрезок фронта» и «первый аванпост» социалистического фронта индустриализации, на котором рабочие и инженеры вели «самозакаливающую борьбу».

      Начальник Кузнецкстроя Сергей Миронович Франкфурт описывал действия на стройке для защиты моста от ледохода в манере военного репортажа: «Подрывники, инженеры, рабочие, служащие, ежесекундно рискуя жизнью, бросались в атаку на льду. Утром лед отводился. Мост производил впечатление серьезно раненного, но всё же живого организма».

      При таких обстоятельствах, в которых привычные категории объявлялись устаревшими, казалось совершенно естественным, что надо работать по-новому и мерить время новыми единицами.

      …       «Инженерный труд» описывал эту фантастическую реальность следующим образом: «Инженер Щит верил опытности сантехпроповских специалистов. Но он знал также и то, что страна требует темпов и темпов, и что каждый день затяжки строительства - удар по всему хозяйству страны Щит сделал единственный возможный для него вывод. Комсомольские ударные бригады под руководством т. Щита и других молодых инженеров быстро пошли в наступление. В итоге кран был смонтирован не в месяц, а ровно в 15 дней без помощи "Союзсантехпропа"».

      Больше того, советские инженеры обладали невероятной способностью «уплотнять» время!       «Строители моста уплотнили время. Они втискивали в свои дни неимоверно много дел. То, что обычно требовало недели, у них отнимало сутки. Бетон, изготовляемый в течение месяца, они укладывали лишь 10-12 дней. Пролет № 2 был закончен на 18 суток раньше срока. 3-й и 9-й кессоны были опущены в небывало короткий срок. Дни строительства были, так сказать, днями конденсированной плотности».

      Такого темпа можно было достичь лишь при применении новых способов труда. Капиталистическим и устаревшим считалось всё, что приводило к ограничению и замедлению строительства или производства.

      Газета «За индустриализацию», орган Народного комиссариата тяжелой промышленности, писала:       …       «Советская конструкторская мысль лишена всех условностей, традиций и конкурентных пут».       Единственный признанный масштаб работ заключался в цели - как можно быстрее и скорее достроить заводы, чтобы пустить их в эксплуатацию.

      …       «Если бы мы в каждом случае стали бы дожидаться окончательнейших данных геологоразведок то мы, пожалуй, и к строительству Магнитостроя не могли бы еще приступить. Кто желает заменить производственный риск формальными основаниями и бумажным прикрытием, тот не годится для нас…»

      Работать по-новому означало - класть бетон при остром морозе, вздувать домну при температуре минус тридцать, перегружать машины сверх предела и строить как можно более крупные предприятия, не учитывая будущую эффективность этих гигантов.

      Риск, сопутствующий социалистическому строительству, пропагандировался в художественной литературе и в кинофильмах.

      Так, в повести «Время, вперед!» Валентина Катаева инженер Маргулиес демонстрирует, что описание машины является не объективным документом, в котором ограничения работоспособности механизма неопровержимо установлено, а субъективным выражением точки зрения западного производителя. Перегрузкой бетономешалки молодой инженер получает в одной смене 409 замесов вместо 90.

      Режиссеры Эрмлер и Юткевич доказывают в кинокартине «Встречный», что каждая экспертная оценка всегда является и политическим высказыванием. Когда инженеры одного из ленинградских заводов планируют остановить станок на ремонт на два месяца, партсекретарь объявляет такое действие умышленным срывом плана: «Есть случаи, когда техника становится политической и опасной. Нельзя сдаваться технике».

      На этом фоне происходила полная переоценка работы ученых и инженеров. Для них стало почти невозможным основываться на объективных технических данных, когда речь шла о срыве сроков, о «затягиваний» в строительстве или невыполненных планах.

      Наука и техника становились предметами политики, и, по мнению сталинистов, при наличии правильного взгляда на социалистическое строительство и нужной порции энтузиазма всякую проблему можно было решить и каждый, самый невероятный, срок выдержать…

Далее>> Молодые ученые и инженеры в 30-е годы

История и мистика при Ленине и Сталине